Неточные совпадения
Ребенка ли выходить не
сумеют там? Стоит только взглянуть, каких розовых и увесистых купидонов носят и
водят за собой тамошние матери. Они на том стоят, чтоб дети были толстенькие, беленькие и здоровенькие.
Не ропщите, если будете небрежены в собраниях, а особливо от женщин, для того что не
умеете хвалить их красоту; но вспомните, что вы бегаете быстро, что плаваете не утомляяся, что подымаете тяжести без натуги, что
умеете водить соху, вскопать гряду, владеете косою и топором, стругом и долотом;
умеете ездить верхом, стрелять.
— Мы здесь не
умеем жить, — говорил Петр Облонский. — Поверишь ли, я
провел лето в Бадене; ну, право, я чувствовал себя совсем молодым человеком. Увижу женщину молоденькую, и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка — сила, бодрость. Приехал в Россию, — надо было к жене да еще в деревню, — ну, не поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое о молоденьких думать! Совсем стал старик. Только душу спасать остается. Поехал в Париж — опять справился.
— Надо поучиться, а то вы компрометируете мысль, ту силу, которая
отводит человека от животного, но которой вы еще не
умеете владеть…
Лидия пожала его руку молча. Было неприятно видеть, что глаза Варвары
провожают его с явной радостью. Он ушел, оскорбленный равнодушием Лидии, подозревая в нем что-то искусственное и демонстративное. Ему уже казалось, что он ждал: Париж сделает Лидию более простой, нормальной, и, если даже несколько развратит ее, — это пошло бы только в пользу ей. Но, видимо, ничего подобного не случилось и она смотрит на него все теми же глазами ночной птицы, которая не
умеет жить днем.
А оно никогда не найдет, потому что подкупленные агенты всегда
умеют заблаговременно предупредить хозяина, и груз бросят в реку или
свезут: тогда правительство, за фальшивое подозрение, не разделается с иностранцами, и оттого осмотра никогда не бывает.
Остальное человечество находится в состоянии смешения, не
умеет отвести всему своего места.
Через посещавших ее министерских чиновников она узнавала, что надо, и
умело проводила время от времени свои коммерческие дела.
Вот мне и хочется посмотреть,
сумеем ли мы с вами
завести такой порядок, какой нужно.
Булька и Мильтон кончились в одно и то же время. Старый казак не
умел обращаться с Мильтоном. Вместо того чтобы брать его с собою только на птицу, он стал
водить его за кабанами. И в ту же осень секач [Секач — двухгодовалый кабан с острым, не загнутым клыком. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] кабан спорол его. Никто не
умел его зашить, и Мильтон издох.
Трудно людям, не видавшим ничего подобного, — людям, выросшим в канцеляриях, казармах и передней, понять подобные явления — «флибустьер», сын моряка из Ниццы, матрос, повстанец… и этот царский прием! Что он сделал для английского народа?.. И добрые люди ищут, ищут в голове объяснения, ищут тайную пружину. «В Англии удивительно, с каким плутовством
умеет начальство устроивать демонстрации… Нас не
проведешь — Wir, wissen, was wir wissen [Мы знаем, что знаем (нем.).] — мы сами Гнейста читали!»
Отец мой
провел лет двенадцать за границей, брат его — еще дольше; они хотели устроить какую-то жизнь на иностранный манер без больших трат и с сохранением всех русских удобств. Жизнь не устроивалась, оттого ли, что они не
умели сладить, оттого ли, что помещичья натура брала верх над иностранными привычками? Хозяйство было общее, именье нераздельное, огромная дворня заселяла нижний этаж, все условия беспорядка, стало быть, были налицо.
«Вот этой жениха не нужно будет искать: сама найдет, — с улыбкой думала Хиония Алексеевна,
провожая глазами убегавшую Верочку. — Небось не закиснет в девках, как эти принцессы, которые
умеют только важничать… Еще считают себя образованными девушками, а когда пришла пора выходить замуж, — так я же им и ищи жениха. Ох, уж эти мне принцессы!»
— И отлично! Теперь вам остается только действовать, и я буду надеяться на вашу опытность. Вы ведь пользуетесь успехом у женщин и
умеете с ними дела
водить, ну вам и книги в руки. Я слышал мельком, что поминали Бахареву, потом дочь Ляховского…
— Нет, это пустяки. Я совсем не
умею играть… Вот садитесь сюда, — указала она кресло рядом с своим. — Рассказывайте, как
проводите время. Ах да, я третьего дня, кажется, встретила вас на улице, а вы сделали вид, что не узнали меня, и даже отвернулись в другую сторону. Если вы будете оправдываться близорукостью, это будет грешно с вашей стороны.
Как-то, прислуживая за обедом мне и одному чиновнику, он подал что-то не так, как нужно, и чиновник крикнул на него строго: «Дурак!» Я посмотрел тогда на этого безответного старика и, помнится, подумал, что русский интеллигент до сих пор только и
сумел сделать из каторги, что самым пошлым образом
свел ее к крепостному праву.
До улицы
проводила его попадья с дочерьми, низко кланяясь и благодаря, как только
умела. Когда же воротились домой, попадья шепнула Степанидушке...
И матушка настолько прониклась этим хозяйственным афоризмом и так ловко
сумела провести его на практике, что и самим крестьянам не приходило в голову усомниться в его справедливости.
— Представьте себе, что в прошлом году сделал Шепшерович! Он
отвез в Аргентину тридцать женщин из Ковно, Вильно, Житомира. Каждую из них он продал по тысяче рублей, итого, мадам, считайте, — тридцать тысяч! Вы думаете на этом Шепшерович успокоился? На эти деньги, чтобы оплатить себе расходы по пароходу, он купил несколько негритянок и рассовал их в Москву, Петербург, Киев, Одессу и в Харьков. Но вы знаете, мадам, это не человек, а орел. Вот кто
умеет делать дела!
У Насти от сердца отлегло. Сперва думала она, не узнала ль чего крестнинькая. Меж девками за Волгой, особенно в скитах, ходят толки, что иные старушки по каким-то приметам узнают, сохранила себя девушка аль потеряла. Когда Никитишна, пристально глядя в лицо крестнице, настойчиво спрашивала, что с ней поделалось, пришло Насте на ум, не
умеет ли и Никитишна девушек отгадывать. Оттого и смутилась. Но, услыхав, что крестная речь
завела о другом, тотчас оправилась.
Надо, чтоб и за псалтырью горазда была, и ходила бы чистенько, и за столом бы, что ли, аль на беседе
умела разговоры
водить, не клала бы глупыми речами покора на нашу обитель…
А когда на него не находил"стих", он казался веселым, вежливым малым,
умел обходиться с белой, старой и доброй лошадью по прозвищу Кокотка, которая и
возила нас в небольшом шарабане.
— Да, да, — перебил меня Гагин. — Я вам говорю, она сумасшедшая и меня с ума
сведет. Но, к счастью, она не
умеет лгать — и доверяет мне. Ах, что за душа у этой девочки… но она себя погубит, непременно.
Когда речь дошла до хозяина, то мать вмешалась в наш разговор и сказала, что он человек добрый, недальний, необразованный и в то же время самый тщеславный, что он, увидев в Москве и Петербурге, как живут роскошно и пышно знатные богачи, захотел и сам так же жить, а как устроить ничего не
умел, то и нанял себе разных мастеров, немцев и французов, но, увидя, что дело не ладится, приискал какого-то промотавшегося господина, чуть ли не князя, для того чтобы он
завел в его Никольском все на барскую ногу; что Дурасов очень богат и не щадит денег на свои затеи; что несколько раз в год он дает такие праздники, на которые съезжается к нему вся губерния.
— Смотрите, как будто не его дело! Не
умеет влюбить в себя женщину, а сам с ума
сводит.
Эта таинственность только раздражала любопытство, а может быть, и другое чувство Лизы. На лице ее, до тех пор ясном, как летнее небо, появилось облачко беспокойства, задумчивости. Она часто устремляла на Александра грустный взгляд, со вздохом
отводила глаза и потупляла в землю, а сама, кажется, думала: «Вы несчастливы! может быть, обмануты… О, как бы я
умела сделать вас счастливым! как бы берегла вас, как бы любила… я бы защитила вас от самой судьбы, я бы…» и прочее.
Надо
суметь ему понравиться,
отвести ему глаза, не выказывая своим поведением и недовольства княгини.
Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее
проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не
умеет пользоваться.
Этого женевец не мог знать: он сердце человеческое изучал по Плутарху, он знал современность по Мальт-Брёну и статистикам; он в сорок лет без слез не
умел читать «Дон-Карлоса», верил в полноту самоотвержения, не мог простить Наполеону, что он не освободил Корсики, и
возил с собой портрет Паоли.
Вошел Карп Кондратьич с веселым и довольным видом: губернатор дружески жал ему руку, ее превосходительство
водила показывать ковер, присланный для гостиной из Петербурга, и он, посмотревши на ковер с видом патриархальной простоты, под которую мы
умеем прятать лесть и унижение, сказал: «У кого же, матушка Анна Дмитриевна, и быть таким коврам, как не у ваших превосходительств».
— Нет-с! — отвечал Ванька решительно, хотя, перед тем как переехать Павлу к Крестовникову, к нему собрались все семиклассники и перепились до неистовства; и даже сам Ванька,
проводив господ, в сенях шлепнулся и проспал там всю ночь. — Наш барин, — продолжал он, — все более в книжку читал… Что ни есть и я, Михайло Поликарпыч, так грамоте теперь
умею; в какую только должность прикажете, пойду!
Когда родился первый ребенок, Илюшка, Рачитель избил жену поленом до полусмерти: это было отродье Окулка. Если Дунька не наложила на себя рук, то благодаря именно этому ребенку, к которому она привязалась с болезненною нежностью, — она все перенесла для своего любимого детища, все износила и все
умела забыть. Много лет прошло, и только сегодняшний случай поднял наверх старую беду. Вот о чем плакала Рачителиха,
проводив своего Илюшку на Самосадку.
Проживала она где-то под Златоустом, по зимам разъезжала на своей лошадке по всему Уралу и, как рассказывали, занималась всякими делами: укрывала беглых, меняла лошадей,
провозила краденое золото и вообще
умела хоронить концы.
— Смотри-ка, Аннуся, — обратился он к сестре с странною улыбкой, — наш Петр начинает
заводить самостоятельные знакомства. И ведь согласись, Аня… несмотря на то, что он слеп, он все же
сумел сделать недурной выбор, не правда ли?
У них связи с Internationale; они
сумели завести агентов в России, даже наткнулись на довольно оригинальный прием… но, разумеется, только теоретически.
Зато правительство легко закрывало издания или
умело сводило на нет при всяком удобном случае неугодные ему.
И вот тот же самый Бурков
свел меня с людьми… но что это за народ был, Николай Иваныч! просто я не
умею даже выразить…
Она молчала,
проводя по губам сухим языком. Офицер говорил много, поучительно, она чувствовала, что ему приятно говорить. Но его слова не доходили до нее, не мешали ей. Только когда он сказал: «Ты сама виновата, матушка, если не
умела внушить сыну уважения к богу и царю…», она, стоя у двери и не глядя на него, глухо ответила...
Оно, конечно, всякий вправе спросить: кто ж эти все? потому что вот уже восемь лет, как я живу в Петербурге и почти ни одного знакомства не
умел завести.
Вылетев навстречу человеку или собаке, даже лошади, корове и всякому животному, — ибо слепой инстинкт не
умеет различать, чье приближение опасно и чье безвредно, — болотный кулик бросается прямо на охотника, подлетает вплоть, трясется над его головой, вытянув ноги вперед, как будто упираясь ими в воздух, беспрестанно садится и бежит прочь, все стараясь
отвести в противоположную сторону от гнезда.
Провожая сына в дорогу, она замечает, что все делается не так, как нужно по ее: сын ей и в ноги не кланяется — надо этого именно потребовать от него, а сам не догадался; и жене своей он не «приказывает», как жить без него, да и не
умеет приказать, и при прощанье не требует от нее земного поклона; и невестка,
проводивши мужа, не воет и не лежит на крыльце, чтобы показать свою любовь.
Она мне рассказывала, что Азорка прежде с комедиантами по улицам ходил, и служить
умел, и обезьяну на себе
возил, и ружьем
умел делать, и много еще
умел…
Воровать я — верно — пробовал, только — неутешно вышло: затеял я у купца коня
свести со двора, ну — не
сумел, поймали, начали, конешное дело, бить, били-били — в полицию оттащили.
Весь следующий день Саша
провела в молитве тревожной и жаркой: она не
умела молиться тихо и в спокойствии; а на другой, на третий, на четвертый день она много ходила, гуляла, думала и наконец в сумерки пятого дня вошла в залу, где сидел ее отец, и сказала ему...
Потом она утихала, даже смеялась над собой, беспечно
проводила день за днем, но внезапно что-то сильное, безымянное, с чем она совладеть не
умела, так и закипало в ней, так и просилось вырваться наружу.
— Как — один?! — сказал я, забывшись. Вдруг вся кровь хлынула к сердцу. Я вспомнил, что сказала мне Фрези Грант. Но было уже поздно. Биче смотрела на меня с тягостным, суровым неудовольствием. Момент молчания предал меня. Я не
сумел ни поправиться, ни твердостью взгляда
отвести тайную мысль Биче, и это передалось ей.
Андрей Ефимыч медленно и тихо, ни на кого не глядя, стал говорить о том, как жаль, как глубоко жаль, что горожане тратят свою жизненную энергию, свое сердце и ум на карты и сплетни, а не
умеют и не хотят
проводить время в интересной беседе и в чтении, не хотят пользоваться наслаждениями, какие дает ум.
Живет вместе с Бобрищевым-Пушкиным, который хозяйничает за него и за себя; при малых своих способах он всегда
умеет сводить концы с концами.
Уже несколько раз, бывая у ней и
проводя с ней обворожительные tete-a-tete’ы, граф Иосиф Янович начинал серьезный разговор о своих чувствах, но княжна всегда
умела перевести этот разговор на другой или ответить охлаждающей, но не отнимающей надежды шуткой.
Проводив их громким смехом, отец как-то сразу напился, кричал песни и заставлял Палагу плясать, а когда она, заплакав, сказала, что без музыки не
умеет, бросил в неё оловянной солоницей да промахнулся и разбил стекло киота.